now & then

"нет ничего более для нас непостижимого, чем методичность викторианцев; лучше (и забавнее) всего она представлена в советах, на которые так щедры первые издания бедекера. невольно задаешься вопросом - как путешественники ухитрялись извлекать из всего этого удовольствие? почему, например, чарльзу не пришло в голову, что легкая одежда куда как удобнее, а ходить по камням в башмаках, подбитых гвоздями, всё равно что бегать по ним на коньках?
да, нам смешно. но, быть может, есть нечто достойное восхищения в этом несоответствии между тем, что удобно, и тем, что настоятельно рекомендуется. здесь перед нами вновь предстаёт спор между двумя столетиями: обязаны мы следовать велениям долга или нет? Если эту одержимость экипировкой, эту готовность к любым непредвиденным обстоятельствам мы сочтём просто глупостью, пренебрежением реального опыта, мы, я думаю, совершим серьёзную - вернее даже легкомысленную - ошибку по отношению к нашим предкам: ведь именно люди, подобные чарльзу, так же, как и он, с чрезмерным старанием одетые и экипированные, заложили основу всей современной науки. их недомыслие в этом направлении было всего лишь признаком серьёзности в другом, гораздо более важном. они чувствовали, что текущие счета мироздания далеко не в порядке, что они позволили условностям, религии, социальному застою замутнить их окна, выходящие на действительность; короче говоря, они знали, что им надо много открыть и что эти открытия чрезвычайно важны, ибо от них зависит будущее человечества. мы же думаем (если только не живём в научно-исследовательской лаборатории), что открывать нам нечего, а чрезвычайно важно для нас лишь то, что имеет касательство к сегодняшнему дню человечества"

(с) джон фаулз
"любовница французского лейтенанта"